Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Шейк

РОК-Н-РОЛЛ С ЛЕОНИДОМ ИЛЬИЧЕМ

почти забытая история



Виктория Брежнева в наши дни

Глава 4
и последняя

В 70-е, после «Иисус Христос суперстар» у них и «Звезды и смерти Хоакина Мурьетты» и «Автограда ХХ» у нас в моде были крупные рок-формы. Предполагаю, что это подвигло Глеба, музыканта с консерваторским образованием, создать нечто подобное на стихи Евгения Евтушенко. Правда, сам Евтушенко об этом ещё не знал, но, услышав результат, который с большим трудом удалось ему переправить, согласился, что оно того стоило.
Видимо, необходимо напомнить, каков был масштаб этой поэтической фигуры в то время. Триумвират «Рождественский-Вознесенский-Евтушенко» был поэтической иконой, «святой троицей» 60-70-х годов. Это были небожители советской литературы даже тогда, когда вытворяли что-то, выходящее за рамки Кодекса строителя коммунизма. Власть им милостиво это прощала или закрывала глаза: для Агитпропа они были бесценными носителями интеллектуального начала социалистического общества, его искренними защитниками за рубежом, где они часто бывали. Евгений Евтушенко – и в этом я глубоко убеждён – большой русский поэт, в котором счастливо сочетаются как наследие  дореволюционной поэзии, так и всё лучшее, что до него было в советской. Его общественная и литературная значимость была так велика, что дверей, которые он не мог открыть ногой, как я думаю, было всего две – в КГБ и Политбюро.  
В общем, Евтушенко, до сих пор склонный к разного рода экспериментам, одобрил творческий порыв Глеба – тем более, что предполагалось, что в ткань оратории будет вплетено чтение стихов самим автором, а он это умеет и любит делать.
К записи на «Мелодии» - видимо, имя Евтушенко сыграло не последнюю роль в нейтрализации цензуры – привлекли музыкантов «Аракса», одной из самых профессиональных групп того времени, имевший к тому же огромный опыт после бесчисленных музыкальных спектаклей в «Ленкоме».
Когда всё было записано, и встал вопрос о выпуске пластинки, неожиданно возникли трудности: добро на тиражирование не дали. Можно представить себе возмущение Евтушенко по этому поводу, и он, как это ни было унизительно, пошёл «пробивать» пластинку по инстанциям. Инстанции мололи в присутствии поэта всякую чушь, но правды поначалу не говорили. А правда состояла в том, что дело было не в стихах Евтушенко, а в фамилии Май: опала ещё действовала, хотя Виктория к тому времени уже не только вышла замуж, но и родила.  В конце концов, эта правда выплыла наружу, и обоим стало ясно: пока Леонид Ильич  на троне, альбом не выйдет…

…После этих откровений Глеба мы некоторое время сидели молча, я мог только посочувствовать ему: 10 лет – советскому коту под хвост, оратория – цензуре под жопу, свет в конце тоннеля, забрезживший с появлением Евтушенко – погас. И стало ещё темнее. 
Когда я вернулся из больницы в Дубну, мы собрались всей «Жар-птицей», зажгли свечку, пригубила портвейна и так, в полутьме, на полную громкость, на одном дыхании,  прослушали «Исповедь» от начала до конца. Конечно, наша группа играла совсем другую музыку, но масштаб того, что могут сделать за 35 минут два талантливых человека, мы, конечно, оценили. И ещё было тоскливо: если уж таким людям, как Евтушенко, не дают свободно дышать и творить, чего уж ждать нам, самодеятельной группе со своим на коленке записанным альбомом – разгонят, исключат, уволят. В лучшем случае.

 Прошло ещё не очень много времени, и я опять пересёкся в Москве с Глебом. На этот раз в нём чувствовался какой-то оптимизм. Оказалось, Евтушенко, разъярённый отказом выпустить «Исповедь» - а, вне сомнения, она разошлась бы миллионными тиражами – решил пойти с властью ва-банк. У него и раньше были хорошие связи на Западе, он вообще был очень «выездным», в отличие от многих, и стихи его там издавали. Теперь он решил этими связями воспользоваться. Идея состояла в том, чтобы договориться в ФРГ об издании «Исповеди» небольшим, в 50 тыс. экземпляров, культурологическим тиражом. Как только такая договорённость будет достигнута, можно будет шантажировать Советскую власть, которой такое издание стихов Евтушенко явно не понравится, особенно в свете разглашения некоторых подробностей. В общем, или вы разрешаете выпуск «Исповеди» в СССР, или она выходит в Западной Германии, а вы потом делайте, что хотите, но отмыться будет трудно. И Евтушенко договорился…
Это был рискованный, но, по-своему, прагматичный ход, разовая диссидентская акция: ну как можно запрещать выпуск пластинки только потому, что один из авторов 10 лет назад имел отношение к семье Леонида Ильича Брежнева. Смешно, Запад этого не поймёт и раздует такую сенсацию, что мало никому не покажется. А тронь авторов… А как можно тронуть великого советского поэта Евтушенко, написавшего «Братскую ГЭС»? Ещё один скандал, и так до бесконечности. 
Насколько мне известно, началась долгая и тихая подковёрная борьба, исход которой предопределила смерть генсека от естественных причин в ноябре 1982 года. В 1983 году альбом «Исповедь» вышел и разошёлся, как и предполагалось, огромным тиражом.
Но до того я, признаюсь, сделал несколько десятков копий, раздавая их друзьям, знакомым и всем, кто узнал, что у меня есть такая вот запрещённая вещь.
Думаю, Глеб простит мне эту вольность: я знал, что рукописи не горят, и мне хотелось, чтобы музыка – не стиралась.