Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Шейк

"Не имей..."

Нет, лучше так: "Если есть 100 друзей, они найдут 100 рублей".
Оказывается, популярное в мире музыки и искусства слово "краудфандинг" переводится как "народное финансирование". Вот мы - группа "Алиби" и я - приступаем к нему, к "народному".
А нужно оно для того, чтобы осуществить два проекта: выпуск последнего альбома группы "Жизнь как подарок" и моей книги "Бит".
Неделю назад мы - я, Женя и Саша - собрались на базе, чтобы послушать то, что получилось. Я-то слушал это сотни раз, а ребята урывками, с большими перерывами во все эти 5 лет. Резюме было таким: одну песню убрать как неудачную, для другой написать новый текст, некоторые слегка скорректировать. И вывод, который принёс мне глубокое удовлетворение как автору и тому, кто всё это записывал и сводил сотни часов: "Здесь есть, что слушать".
Я должен кое-что уточнить.
Во-первых, это наш ПОСЛЕДНИЙ альбом. Не "крайний", а именно так: последний. Я не думаю, что ещё через пять лет у меня накопится материалов для нового релиза, что на это у меня будут силы, голос и здоровье - мне и так уже 67.
Во-вторых - то, что несколько опровергает "во-первых".
Наш план таков: выпустить альбом на традиционном физическом носителе, то есть CD, в красивой упаковке, чтобы было что послушать и посмотреть. Помимо этого сделать персональную страничку альбома в Интернете, где мы будем не только обсуждать его со слушателями и публиковать рецензии, но и выкладывать - внимание! - новые песни. А они в зачаточном состоянии в виде мелодий, идей и проработок аранжировок есть, минимум штуки 3-4. Помимо этого есть разные интересные варианты готовых песен и те, что мы готовили, но не включили в трек-лист CD
То есть, альбом "Жизнь как подарок" будет постоянно пополняться, в этом его оригинальность.
Но чтобы всё это осуществить, нужны деньги: оплатить аренду студии, мастеринг готовых миксов, работу дизайнера, выпуск CD и что-то ещё, что выскакивает неожиданно.



Теперь про книгу "Бит", которую давно и настоятельно уговаривают меня знающие и понимающие люди написать. Фактически где-то 3/5 её написано и опубликовано как в СМИ и книге "Музыкальная анатомия поколения независимых", так и в Интернете. Надо собрать отдельные фрагменты в стройное целое и заполнить пробелы. Этим я займусь сразу после Нового года, когда в альбом будут внесены последние уточнения.
Мне кажется, что книжка будет интересной, поэтому хочется, чтобы она и выглядела достойно.
По мере написания буду публиковать эти отрывки, чтобы вы знали, на что жертвуете свои кровные.
Естественно, все, кто поможет, особенно значительно, будут отмечены на альбоме и в книге, и, конечно, получат от нас экземпляры с автографами.
В качестве вишенки на торте публикую заглавную песню альбома, стилистика которой отправляет меня и вас в ностальгическое путешествие в начало 70-х, на скамейку за ДК, где сижу я в клешах, с переделанной семистрункой, портвейном "777" и блондинкой в юбке "банан".
Мои реквизиты:
1.Счёт в Сбербанке, карта Maestro, н/с 63900240 9020230492, Попов Сергей Евгеньевич
2.Яндекс. Деньги: н/с 410011030529134

Буду благодарен за репост.

Шейк

Все те мужчины, которых ты знала

Мы вообще редко играем чужие песни, но в 2005 году, на 50-летие Майка, сделали этот кавер.
Надо сказать, Майк в начале 80-х оказал на меня очень большое влияние - именно как поэт. В дуэте с Гребенщиковым они серьёзно вправили мне мозги относительно песенной поэзии, гораздо более серьёзно, чем Макаревич, в сухом и выверенном языке которого мне не хватало поэтического воздуха и фонетизма. Возможно, сказалось моё юношеское увлечение Кирсановым, Хлебниковым и Маяковским: видимо, были какие-то внутренние параллели...
Ниже - видео с концерта, где аранжировка ещё до конца не созрела, а ещё ниже - окончательный вариант, который должен был быть на альбоме "Есть ли жизнь на Марсе?", но не попал туда из-за проблем с авторскими правами, которые мы не смогли очистить.  





Шейк

РОК-Н-РОЛЛ С ЛЕОНИДОМ ИЛЬИЧЕМ

почти забытая история



Виктория Брежнева в наши дни

Глава 4
и последняя

В 70-е, после «Иисус Христос суперстар» у них и «Звезды и смерти Хоакина Мурьетты» и «Автограда ХХ» у нас в моде были крупные рок-формы. Предполагаю, что это подвигло Глеба, музыканта с консерваторским образованием, создать нечто подобное на стихи Евгения Евтушенко. Правда, сам Евтушенко об этом ещё не знал, но, услышав результат, который с большим трудом удалось ему переправить, согласился, что оно того стоило.
Видимо, необходимо напомнить, каков был масштаб этой поэтической фигуры в то время. Триумвират «Рождественский-Вознесенский-Евтушенко» был поэтической иконой, «святой троицей» 60-70-х годов. Это были небожители советской литературы даже тогда, когда вытворяли что-то, выходящее за рамки Кодекса строителя коммунизма. Власть им милостиво это прощала или закрывала глаза: для Агитпропа они были бесценными носителями интеллектуального начала социалистического общества, его искренними защитниками за рубежом, где они часто бывали. Евгений Евтушенко – и в этом я глубоко убеждён – большой русский поэт, в котором счастливо сочетаются как наследие  дореволюционной поэзии, так и всё лучшее, что до него было в советской. Его общественная и литературная значимость была так велика, что дверей, которые он не мог открыть ногой, как я думаю, было всего две – в КГБ и Политбюро.  
В общем, Евтушенко, до сих пор склонный к разного рода экспериментам, одобрил творческий порыв Глеба – тем более, что предполагалось, что в ткань оратории будет вплетено чтение стихов самим автором, а он это умеет и любит делать.
К записи на «Мелодии» - видимо, имя Евтушенко сыграло не последнюю роль в нейтрализации цензуры – привлекли музыкантов «Аракса», одной из самых профессиональных групп того времени, имевший к тому же огромный опыт после бесчисленных музыкальных спектаклей в «Ленкоме».
Когда всё было записано, и встал вопрос о выпуске пластинки, неожиданно возникли трудности: добро на тиражирование не дали. Можно представить себе возмущение Евтушенко по этому поводу, и он, как это ни было унизительно, пошёл «пробивать» пластинку по инстанциям. Инстанции мололи в присутствии поэта всякую чушь, но правды поначалу не говорили. А правда состояла в том, что дело было не в стихах Евтушенко, а в фамилии Май: опала ещё действовала, хотя Виктория к тому времени уже не только вышла замуж, но и родила.  В конце концов, эта правда выплыла наружу, и обоим стало ясно: пока Леонид Ильич  на троне, альбом не выйдет…

…После этих откровений Глеба мы некоторое время сидели молча, я мог только посочувствовать ему: 10 лет – советскому коту под хвост, оратория – цензуре под жопу, свет в конце тоннеля, забрезживший с появлением Евтушенко – погас. И стало ещё темнее. 
Когда я вернулся из больницы в Дубну, мы собрались всей «Жар-птицей», зажгли свечку, пригубила портвейна и так, в полутьме, на полную громкость, на одном дыхании,  прослушали «Исповедь» от начала до конца. Конечно, наша группа играла совсем другую музыку, но масштаб того, что могут сделать за 35 минут два талантливых человека, мы, конечно, оценили. И ещё было тоскливо: если уж таким людям, как Евтушенко, не дают свободно дышать и творить, чего уж ждать нам, самодеятельной группе со своим на коленке записанным альбомом – разгонят, исключат, уволят. В лучшем случае.

 Прошло ещё не очень много времени, и я опять пересёкся в Москве с Глебом. На этот раз в нём чувствовался какой-то оптимизм. Оказалось, Евтушенко, разъярённый отказом выпустить «Исповедь» - а, вне сомнения, она разошлась бы миллионными тиражами – решил пойти с властью ва-банк. У него и раньше были хорошие связи на Западе, он вообще был очень «выездным», в отличие от многих, и стихи его там издавали. Теперь он решил этими связями воспользоваться. Идея состояла в том, чтобы договориться в ФРГ об издании «Исповеди» небольшим, в 50 тыс. экземпляров, культурологическим тиражом. Как только такая договорённость будет достигнута, можно будет шантажировать Советскую власть, которой такое издание стихов Евтушенко явно не понравится, особенно в свете разглашения некоторых подробностей. В общем, или вы разрешаете выпуск «Исповеди» в СССР, или она выходит в Западной Германии, а вы потом делайте, что хотите, но отмыться будет трудно. И Евтушенко договорился…
Это был рискованный, но, по-своему, прагматичный ход, разовая диссидентская акция: ну как можно запрещать выпуск пластинки только потому, что один из авторов 10 лет назад имел отношение к семье Леонида Ильича Брежнева. Смешно, Запад этого не поймёт и раздует такую сенсацию, что мало никому не покажется. А тронь авторов… А как можно тронуть великого советского поэта Евтушенко, написавшего «Братскую ГЭС»? Ещё один скандал, и так до бесконечности. 
Насколько мне известно, началась долгая и тихая подковёрная борьба, исход которой предопределила смерть генсека от естественных причин в ноябре 1982 года. В 1983 году альбом «Исповедь» вышел и разошёлся, как и предполагалось, огромным тиражом.
Но до того я, признаюсь, сделал несколько десятков копий, раздавая их друзьям, знакомым и всем, кто узнал, что у меня есть такая вот запрещённая вещь.
Думаю, Глеб простит мне эту вольность: я знал, что рукописи не горят, и мне хотелось, чтобы музыка – не стиралась.