Утром понедельника сообщили о смерти Георгия Гараняна, а вечером я собирался на мастер-класс Аркадия Шилклопера.
На мой взгляд, Гаранян относится к той немногочисленной когорте советских музыкантов, которых есть за что уважать: он целостен, он талантлив, он природно благороден. К той же когорте я отношу, например, Муслима Магомаева.
Помню, как в декабре 1987 года в московской Рок-лаборатории решили устроить тарификацию наиболее востребованных рок-групп чтобы у них была возможность работать на сцене профессионально. Помню так же, как все музыканты перепугались, увидев в числе членов комиссии Георгия Гараняна: было ясно, что тарификация пройдет всерьёз, коль приглашены такие – уважаемые даже в бедламной рокерской среде – музыканты. Надо было видеть, с каким достоинством вёл себя Гаранян, как доброжелательно и точно он высказывал свои замечания претендентам – тем, кому до него было как до небес в исполнительском плане.
«Алиби» успешно проскочило это горнило, получив самую высокую ставку за 40-минутное отделение: 11 руб. 45 коп. на рыло. А я навсегда запомнил этого высокого, красивого человека с саксофоном.
Жаль, грустно, безвозвратно.
...Вечером завёл «джетту» и покатил на мастер-класс Аркадия Шилклопера.
Признаться, ничего раньше, кроме фамилии, я не слышал, а мог бы: оказывается, он играл на одном из альбомов Инны Желанной, певицы, которая мне очень по сердцу.
Мероприятия проходило в не самый удачный день – понедельник, сразу после затяжных праздников, хотя место было нахоженным: зал «Кремлёвский» ресторана «Камелот», которым рулят и владеют люди, любящие и понимающие музыку. Я сам здесь не раз играл, Аграновский с блюзом, Малежик с камерным трио, «Скифы» и много кто ещё.
Пригласил музыканта Дмитрий Никитский, подвижник, знаток и культрегер джаза в Дубне. Думаю, что он и оплатил из своего кармана наше там присутствие…
Первое впечатление – в жизни Аркадий Шилклопер выглядит лучше, чем на рекламе.
Второе впечатление – людей хоть и мало, но все «в тельняшках», знающие, понимающие, чувствующие.
Само действо было многофигурным и в музыкальном, и в информационном плане: игра на альпийском роге перемежалась рассказами о музыкантах и музыке, чтение анекдотов переходило в трансляцию многоголосных лупов на валторне, ответы на вопросы зрителей сублимировались свеженайденными цитатами из композиторской мемуаристики.
Меня радовало то, что я слушал человека, взгляд которого на музыку отличается от моего тем, что он смотрит на неё с другой стороны. И получается не «те же яйца, вид сбоку», а «яйца круглые и они есть». Тёплый педагогический эгоцентризм, сквозивший на мастер-классе, внушал главное: музыка – единая ткань, просто каждый народ (школа, жанр, стиль) раскрашивает её по-своему. А сам Аркадий занимается тем, что старается смешивать эти краски, добавляя академическую палитру к джазу, этнику к психоделии и т.д. Он и сам космополитичен – Швейцария, Испания, Австрия, Россия – везде для его музыки есть место. И меня, человека, выросшего в обществе, где границы были всегда на замке, это радует: наконец-то Россия перестаёт быть изгоем в этом многоцветном мире.
(Неожиданное для меня подтверждение тому же – не концерт Deep Purple в Кремле, а Пита Доэрти в «Б1»: на англичанина с гитарой, представителя субкультуры, которого никогда не показывали по российскому MTV, пришёл полный зал и – самое главное – этот зал знал его песни наизусть.)
Getting Better! Как когда-то пели Beatles.
Неужели я дожил до этого дня?